Услышав какой-то неразборчивый голос, я подумал, чо это база, и, вслушавшись, оцепенел. Из хриплого бормотания до меня дошли сначала два слова: "Братец родимый... родимый братец...". Минута тишины и снова: "Братец родимый... родимый братец...".
"Кто говорит?" — хотел я крикнуть, но не отважился. Я сидел скорчившись, чувствуя, как пот выступаот у меня на лбу, а этот чужой голос заполнял шлем. "Подойди, братец родимый, родимый братец, подойди ко мне.
Приблизься без опасения. Я не хочу ничего плохого, братец родимый, приблизься. Не бойся, я не хочу сражаться. Мы должны побрататься. Это правда, братец родимый. Помоги мне. Я тебе тоже помогу, братец родимый".
Что-то щелкнуло, и тот же голос, но совершенно другим тоном, рычащим, коротко, резко произнес: "Качни оружие! Качни оружие! Качни оружие! Бросай оружие, или я тебя сожгу! Не пытайся бежать! Повернись спиной! Возвысь руки!
Обе руки! Так! Обе руки на затылок! Стой и не двигайся! Не двигайся! Не двигайся!"
Снова что-то треснуло, и вернулся первый голос, тот же самый, но заикающийся, слабый: "Братец родимый!.. Подойди. Мы должны побрататься!
Помоги мне. Мы не будем сражаться". Я уже не сомневался — разговаривал труп. Он лежал так, как я его бросил, похожий на раздавленного паука, с разодранным брюхом и переплетенными конечностями, уставившись пустыми глазницами прямо на Солнце и не двигаясь, но что-то внутри него все говорило и говорило. Песенка на два такта. На две мелодии. Сначала о братце родимом, а потом — хриплые приказы. Это его программа,— подумал я. И ничего больше.
© - Лем - Мир на Земле.
Bookmarks