Про сейчас.
23 січня 2014 р. о 13:59
Пропали без вести. Пытали. Посадили в тюрьму. Убили. Похороны. Взрывы. Стреляют. БТР вводят - БТР выводят. Новости: от одной полярности в другую. Мы в травматической ситуации. Все. Каждый по своему, в зависимости от подготовки, от прошлых переживаний и от внутренней чувствительности (я не имею в виду силу).
Что нужно понимать про себя?
1. Сильная тревога. От постоянного внутреннего напряжения до приступов паники. Нужно понимание, что я в тревоге: у кого-то повышается контроль над собой или другими; кто-то истерично и эмоционально действует. Для безопасности нужно понимать, что и другой - тоже в тревоге. И способы защиты могут быть разные. И если мы в тревоге сталкиваемся друг с другом в такой травматичной ситуации, в которой мы все находимся, мы больно раним друг друга. Растет чувство одиночества, брошенности, бесполезности.
Слезы помогают, но, к сожалению, только тем, кто умеет плакать. В нашей культуре для мужчин это - табу. Сейчас не время снимать эти табу, поэтому надо просто хотя бы физиологически беречь сердце. Пить что-то для успокоения, есть нужные продукты.
Тем, кто ходит на Майдан, в интернете есть продукты, полезные для сердца. Чтоб воины, те, кто выживет до конца бойни, не стали пачками после революции от инфарктов умирать. Вот, например, орехи. Накупил, расфасовал по пакетикам - и каждому, кто на пути попадется, вручил. Ну а что? Зарядил катапульту - съел орешек. Мелочь, да. Но капля камень точит.
И слова - простые слова, но нужные. Когда человек в тревоге (а не забываем - МЫ ВСЕ В ТРЕВОГЕ, каждый по своему) он с трудом справляется со своими чувствами и уж точно с трудом будет справляться с чужими. Но ЧУВСТВА никуда не деваются: страх, одиночество, бесполезность, и самое главное: ВИНА. Мало сделал, не то сделал, не доделал. Эти чувства миной заряженного действия ложатся на сердце. И эта мина может догнать и через год после революции.
Поэтому важно, чтобы рядом просто кто-то БЫЛ, хотя бы на пару минут. И слова очень простые: береги себя, страшно, трудно тебе, это правда - это правда все что происходит, ты молодец, спасибо, ты не один. Просто пару слов, но и от одного доброго слова снимается хоть капля, но боли. А капля камень точит.
2. Мы в травматической ситуации. А это значит, шок. В шоке человек не осознает, что с ним. Скачет о мысли к мысли, от действия к действию, уходит в глобальные разговоры о глобальном добре и зле, не желая думать о себе, потому что это не выносимо в шоковом состоянии. Просто поддержка: прикосновением и снова словом: ты переживаешь, ты борешься, ты молодец, ты не один. Очень помогает в шоковом состоянии просто словами обозначать происходящее, как бы мимоходом: у тебя синие глаза, ты замерз.
Еще это означает - вина. Вина корежит и выпивает силы. Это выглядит так: ты говоришь "молодец", а тебе отвечают "да что я". В нашей ситуации - это не принижение себя, это глубинная внутренняя вина и мужчин, и женщин, что мало сделали, что допустили бойню, что вовремя не спасли друга. Тоже не время пояснять, что каждый делает, что может и как может, что есть судьба, что есть простое принятие происходящего: как хорошего, так и плохого. Тут только возвращать в конкретную реальность: что ты можешь сделать конкретно сейчас, конкретно здесь и конкретно своими силами. Вина - это состояние души, она глубинна, для большинства людей в нашем обществе вина = Я. Вина должна обесцениваться, но очень мягко. Человек в вине не услышит "я нормальный", но может услышать "вот это конкретное мое действие нормально".
Вина за то, что страшно. Если человек способен признать, что ему страшно - от этого легче. Если способен сказать другому, что ему страшно - еще легче, и при этом услышать в ответ "мне тоже" или "я понимаю", то есть получить неосуждающую реакцию. Можно просто первому сказать: "Мне страшно. А тебе?". Нет? Молодец, а я все-таки боюсь.
3. Мы все переживаем потерю: мы участники революционных, а сейчас уже и боевых действий. Потеря и горе должны проживатся, при них самооценка, самоиндификация, самопонимание летят к чертям собачьим. То, что мы в большинстве своем сейчас переживаем - превышает способности нашей психики выдерживать напряжение. Мы получаем потрясений больше, чем способны их вынести - и это нормально. Не нормально то, что происходит. Мы должны об этом помнить. Не прожитое и замершее горе - это тоже мина. Сейчас можно только есть орехи и брокколи и пытаться говорить простыми словами: то, что происходит - это горе. Это больно. Это ненормально. А наше горе и мы сами - нормальные люди в ненормальных обстоятельствах.
4. То, что с нами сейчас происходит - это насилие. О насилии - это отдельный разговор. Сейчас важно одно: понимание, что сейчас мы "сидим" в конкретной ситуации постоянного страха перед насилием над собой или ближним: быть посаженным, избитым, украденным или убитым.
С насилием тяжелее всего: у нас мега толерантное к насилию общество. Для большинства насилие - это конкретный физический акт: ударить, изнасиловать, убить. Поэтому мы так долго терпим. Поэтому, кстати, дошли до Грушевского. Терпели долго. А долгое терпение ВСЕГДА выливается в агрессию рано или поздно, иначе было бы не Грушевского, а Байковое, потому что люди или выплеснули куда-то свою накопленную годами агрессию или направили бы ее на себя, а это прямой путь к ранней смерти.
Конечно, самое идеальное - это останавливать насилие любыми способами, и желательно на подступах. Сейчас же может помочь понимание и по возможности собственное человеческое отношение к тем, кого встречаешь на своем пути.
Насилие - это слово или НЕ слово. Насилие - это пренебрежение или унижение чужих чувств. Насилие - это обесценивание или игнорирование. Это то, что до ударов и смертей.
И останавливать насилие по отношению к себе:
СО МНОЙ ТАК НЕЛЬЗЯ.
С НАМИ ТАК НЕЛЬЗЯ.
Я - человек.
Как-то так. Может, кому-то будет полезно все то, чем я с вами поделилась.
И, если получится, то все это нужно делать и ДЛЯ СЕБЯ тоже.
Дорога может оказаться длиннее того, кто по ней идет. Нужно себя беречь.
Ксения Лифер
Международный институт лингвистики и права, Киев
Bookmarks