Да уж, видеть Анну нашу Каренину расплавленным, прилипшим к Вронскому киселем могут далеко не только лишь все.

У меня несколько другое видение её любви - не только как голодная пасть из эго своей короны, хотя Анна конечно была ненасытна, а то у Эво получается, что проблема Анны в том, что она не была роковой расчетливой женщиной, действительной манипуляторшей, типа - ей бы вести себя чуток поциничнее и поделовее, а не вариться в своём чувстве - и все было бы ок.
Возможно-возможно, но Анна мне представляется скорее довольно честной наркоманкой, вкусившей внезапно неимоверно сладкого любовного эндорфина, который взбаламутил все мерное течение её жизни, вылез в топ и сделал неважными прежние приоритеты. Поэтому она и заявила откровенно мужу и обществу, что они с некоторых пор для неё стремятся к нулю. Я не думаю, что внезапное прозрение, что Вронский тяготится ею, нанесло решающий удар по её самозначимости, поэтому она предпочла лечь под поезд, лишь бы остаться в его памяти трагичной, а не смешной и никакой. Наркоманы одинаковы, они думают только о дозе, какая там значимость и другие материи... Вронский был не дозой, а ее давателем, проводником к эндорфину в своей любящей модификации, поэтому когда он переменился к ней и сам перестал давать, когда дозу надо было выклянчивать, а другие вещества не тянули на статус заменителей, когда выяснилось, что рычагов влияния на давателя не осталось и непонятно, как эту дозу теперь покупать - вот тогда жизни и пришёл каюк.
"Я хочу любви, а её нет!" (с).
С веществами шутить нельзя, короче...
Bookmarks