В конце концов это первое интервью избранного президента Украины.
— Насчет федерализации. Вы постоянно говорите, что Украина — унитарное государство, что федерализации не будет. Почему? Вокруг много федерализованных государств, если присмотреться. Россия, ФРГ наконец...
— Польша, Белоруссия... Да? Нет. Ни Польша, ни Беларусь, ни Молдова... Да нет вокруг нас федеральных государств. Германия есть — и все.
— А Россия?! — возмутился я.
— Ну хорошо. Россия занимает полмира по территории. Но Россия, по сути, федеральным государством не является. Федеральное государство — это слабая центральная власть. Вы можете сказать, что в России центральная власть слабая?
— Неслабая!
— Федеральное государство — это когда львиная часть полномочий передана субъектам федерации. Вы можете сказать, что в России такое существует?
— Я не согласен. Она именно потому неслабая, что только сильная федеральная власть способна передать полномочия регионам. И они передаются.
— Тогда нужно с вами договориться о терминах, которыми мы оперируем в процессе нашей дискуссии, тогда у нас будет меньше недопонимания. Например, какие полномочия Россия отдала в регионы? Я что-то как-то запутался.
— Уже? Здравоохранение во многом, образование, взимание штрафов, регистрация по месту жительства... Много чего...
— Я просто знаю, что никаких полномочий не передано. У нас регионы будут иметь, после того как я проведу децентрализацию страны, а не федерализацию, существенно большие полномочия, чем субъекты федерации в России.
— Может, действительно договориться о терминах? Может, децентрализация — это и есть федерализация?
— Нет, это не есть. Потому что децентрализация — это когда мы, с одной стороны, оставляем полномочия сильному центру, но, с другой стороны, передаем право регионам, право общинам решать абсолютное большинство проблем текущей жизни людей, чтобы для решения этих проблем не нужно было бы обращаться к центру.
— Ну так и я про это.
— В том числе и проблемы, которые могут волновать или беспокоить русскоязычное население. Например, на каком языке говорить. Почему кто-то пытается ставить вопрос о втором государственном языке? А почему мы пытаемся заставить гражданина, который живет в Тернополе, во Львове, в Житомире, в Виннице, в Полтаве, в Чернигове, в Черкассах, обязательно заставить, чтобы вторым был русский язык? Этого не надо делать. У нас есть определенный статус-кво, и все изменения должны быть посвящены тому, чтобы мы решали проблемы, если они мешают кому-то жить?
...
— Федерализация в России предполагает право субъектов федерации покинуть страну? — вдруг спросил господин Порошенко.
— Нет, конечно.
— Почему "конечно"?
— Как почему? Потому что это записано в Конституции.
— Ну, хорошо, ОК. И у нас это тоже записано в конституции, этого, конечно, нельзя, конечно, нет. Это очевидно. Если это не касается Крыма, где это по-другому читается просто. А теперь Крым имеет право выйти из состава Российской Федерации, если большинство проголосует за выход? Ответ: нет, конечно. Даже не думайте об этом.
— Тут сразу возникает много но. История с Крымом решалась, когда уже и конституцию Рада отменила, и правительство являлось переходным...
— Хорошо. И что?
— Ну, так решили события. За вас.
— А завтра решат события, что Украина или Россия будет спорной. Как государственное образование.
— Тот же самый Путин говорил много раз, что формальных оснований для того, чтобы считать Януковича нелегитимным президентом, не существует.
— Это мнение гражданина Путина.
— Говорится, что есть четыре позиции, по которым могла бы состояться его отставка...
— Нет.
— Как нет? А что, вы все списываете на революцию?
— Это не так. По-вашему, есть Конституционный суд. Нет, не революция. Демократия, Андрей, это процедура. Если кто-то считает, что что-то в стране не так, подайте в Конституционный суд. Гражданин Янукович может подать в Конституционный суд обжалование решения Верховного совета о своем отстранении, и решение Конституционного суда будет окончательным и обжалованию не подлежит. Если он считает нужным...
— Так зачем же? Он не считает нужным подавать в Конституционный суд. Он законный президент!
— Это кто ему сказал, что он законный президент?
— Потому что нет повода ему быть другим! Ни одна из четырех причин, по которым он может быть отстранен от власти, не работает.
— Это вы так считаете.
— Ну как? Это было записано в вашей же, если я не ошибаюсь, конституции.
— А кто вам дал право трактовать мою конституцию? Вам, уважаемый Андрей, или вам, уважаемый Владимир Владимирович, кто вам дал право трактовать нашу конституцию?
— А читать ее хотя бы можно?
— Читайте. Трактовать нельзя. А читать — читайте.
— А мнение в условиях демократии можно высказать?
— Меня ваше мнение не интересует, Андрей.
— Как демократа, может, заинтересует все же?
— Нет. Ваше мнение как гражданина вашей страны относительно того, кто у меня должен быть президентом, меня не интересует, так же как гражданина России мнение какого-нибудь гражданина Канады, или гражданина Австралии, или гражданина Папуа — Новой Гвинеи не интересует. Это не ваше дело.
....
— Вот вы...— он сделал странное кружение пальцами.— Вы не должны присваивать себе право выступать высшей судебной инстанцией и определять, что у нас законно, а что нет. Еще раз говорю: есть международные судебные инстанции. Если Янукович считает, что его права нарушены, есть Международный суд по правам человека в Женеве. Мы, как и Россия, являемся страной, которая ратифицировала положение о международном суде, и мы выполним его решение. Это легитимная позиция.
Вводить войска — нелегитимно. Вводить войска — это агрессия. Так это называется в международном праве. Это может нравиться, может не нравиться, но это — агрессия.
— Спокойствие на референдуме обеспечили...
— Я был в Крыму в день референдума. Я подошел к зданию Верховного совета в момент, когда там голосовался референдум. Я могу сказать свои личные впечатления. Просто как гражданин. Там не было депутатов. Там были солдаты российских войск. Чужой страны. Которые пришли на территорию крымского парламента. И которые меня, на тот момент депутата парламента Украины, в своей стране, на территории Украины, на территории крымского парламента, не народ, никто, не "Самооборона", а российские военнослужащие, меня в здание крымского парламента посчитали возможным не пустить! Уперли мне автомат в грудь и сказали, что пристрелят.
Bookmarks