- Вы меня понимаете, Проня Прокоповна?
- Очень! Мине тоже посля пансиена все другим кажется.
- Это правда. Мы на этот пансиен не жалели денег. - Нет! Она всякие моды знает. Вот, посмотрите.
Вот. Посмотрите, какие у нее платья.
- Шали!
- Ах, маменька, не моветон! Пардон.
- Мерси.
- А вот... Ага, ага. Вот. Пять пар туфель. На вот таких вот высоких каблуках.
- Это заграничные.
- Голландские.
- Это что.
Вот пойдемте к ней в комнату, вы там еще не такое увидите!
- Мамочка, там же не прибрано!
- Ничего, это пустяки.
Это их комната.
Их постеля.
Как у пани. Одеяло. Шелковое. В монастыре выстегали. Я думаю, что вы не пожалели для своей дочки что-нибудь по-лучшего, чем...
Да что вы, что вы! Вот, гляньте.
Сколько золота прикупили.
- Вот браслетка, 75 рубликов, сережки...
- Маман!
А вот, вот, вот!
- Да, Проня Прокоповна имеет вкус.
- Мерси за комплиман.
Когда человек не такой, как вообще, потому один такой, а другой такой и ум у него не для танцевания, а для устройства себя для развязки своего существования, для сведения обхождения и когда такой человек, ежели он ученый поднимется умом своим за тучи, и там умом своим становиться становится еще выше лаврской колокольни и когда он студова глянет вниз, на людей так они ему покажутся... кажутся
такие махонькие-махонькие... .. все равно как мыши. Пардон, как крыси. Потому, что это же человек! А тот, который он... это... он... он тоже человек, не ученый, но... Зачем же? Это ж ведь очень и очень!
Да! Да!
Но... нет!
- Ну и разумный!
Bookmarks