Дания отказалась от шести Германий
Самый большой в мире остров ушел в автономное плавание
Этому горю помочь нетрудно», – сказала Королева и вынула небольшую коробку. В коробке был рескрипт, скрепленный Королевской Печатью и признающий право Зеленых земель на самоуправление.
Королева выглядела прекрасно: в коротких штанах тюленьей кожи и в платке, украшенном разноцветными бусинами, которые поблескивали под полуночным солнцем. Было совсем тепло – около плюс 7 градусов по Цельсию.
«Это важный день и в моей жизни тоже», – сказала она.
Открыв коробку, Ее Величество королева Дании Маргрета II извлекла из нее должным образом оформленный и утвержденный парламентом закон о расширении автономии Гренландии и вручила его спикеру островного парламента Иозефу Мотцфельдту. Толпа разразилась приветственными кликами.
Церемония, прошедшая 21 июня в столице Гренландии Нууке, означала конец одной эпохи и начало другой.
Говорить о датском колониализме удается, только подавляя смех. Хотя Копенгаген до сих пор контролировал территории, в 6 раз больше современной Германии, метрополия не получала оттуда ни золота, ни серебра, ни пряностей. Ровно наоборот: все последние десятилетия Дания дотировала Гренландию. В прошлом году – на полмиллиарда евро, или примерно по 9 тысяч евро в год на каждую из 56 тысяч душ островитян.
Окончание эры колониализма не означает конец субсидий. Избираемый гренландцами (85% населения острова составляют коренные иннуиты, они же эскимосы) парламент и назначаемое им правительство получат существенно большие, чем до сих пор, полномочия. Фактически союз с Данией перестает быть федерацией и превращается в конфедерацию: под управлением метрополии остаются только иностранные дела, оборона и право чеканить монету, то есть печатать деньги. С деньгами получается совсем парадокс: датская крона жестко привязана к евро, однако сама Гренландия, в отличие от Дании, в Евросоюзе не состоит.
Первые права автономии островитяне получили 30 лет назад – и тут же, проведя референдум, вышли из состава ЕС, став единственной территорией, которой удался этот трюк, не предусмотренный в основополагающих документах Евросоюза. Шаг этот был продиктован беспокойством о том, что пребывание в ЕС привлечет в прибрежные воды острова полчища рыболовных траулеров из других стран. Своего промышленного рыболовства на острове почти нет, и добыча рыбы и креветок ведется с малых судов – по старинке.
Нынешнее движение к почти-независимости вызвано уже не заботой о численности королевских креветок в прибрежных водах. Суть его – почти классический национализм, подкрепляемый, как это всегда и бывает, экономическими обстоятельствами.
В общем случае ответ на вопрос о том, может ли создать полноценное государство столь малый народ, давно дан – может.
В случае Гренландии вопрос, однако, формулируется как «может ли создать полноценное государство столь малый народ, живущий в столь тяжелых условиях». Остров на 80% покрыт льдом, большая его часть расположена за Полярным кругом. Июльские дни в южной части острова, когда температура поднимается аж до плюс 12, считаются жаркими. На севере в эти же дни – хорошо если плюс 3.
На тех самых южных берегах ледяного острова в последние десятилетия заметно потеплело, и в рост пошли ранее совершенно нетипичные отрасли – животноводство и даже овощеводство. Картофель, например, успевает вызреть за три теплых месяца, особенно с учетом того, что с мая по сентябрь солнце практически не заходит.
Все это, однако, не отменяет главного: население будущего независимого государства рассеяно по не связанным дорогами крохотным береговым поселкам, жизнь которых крутится вокруг морских промыслов.
Население столицы – Нуука – составляет едва 15 тысяч человек. Город выглядит, как дикая смесь ухоженной датской провинции (чистенькие домики за низкими заборчиками) с советским военным городком (длинные, унылые блочные дома). Светофорами в нем оснащен единственный перекресток, на котором каждое утро и вечер возникают дичайшие пробки – хотя почти всюду здесь можно дойти пешком.
Хотя это обстоятельство скоро может измениться: в разработке находится проект строительства крупного металлургического комбината.
Цинковую и свинцовую руду на острове добывают со времен Эрика Рыжего, а недавно нашли и алюминиевую. Гораздо более значимым стало обнаружение на шельфе Гренландии месторождений нефти. Масштабы находки еще предстоит оценить, но само сообщение о ней летом прошлого года предопределило и успех прошедшего в декабре референдума, на котором и было принято решение о начале отделения от Дании.
Несомненные культурные различия между иннуитами и датчанами получили экономическую (хотя, возможно, и иллюзорную) опору. Нынешний договор с Данией предусматривает, что по мере роста доходов от полезных ископаемых «пенсия», выплачиваемая острову из копенгагенской казны, будет пропорционально уменьшаться. Когда она сократится до нуля, конфедеративные отношения закончатся. Независимость, так сказать, будет выкуплена в рассрочку.
Если проект нефтяной независимости Гренландии увенчается успехом, последствия будут не только экономическими. В арктических провинциях Канады живут свои иннуиты, с интересом наблюдающие и за гренландским экспериментом, и за разведкой полезных ископаемых на собственном континентальном шельфе. Их представители – а также гонцы от норвежских, финских и шведских саамов – аплодировали королевской речи в Нууке с особенным энтузиазмом. Заметили церемонию и в Эдинбурге. Миф о том, что Лондон паразитирует на североморской нефти, которая, будь Шотландия независимой, отошла бы ей, является одним из стержней идеологии современного горского национализма.
«...Здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! – сказала Королева. – Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее!» n
Bookmarks