На ноябрьские он полетел к невесте. Жил у них дома. Со вздохом
предупредил, что свадьба невозможна до возвращения родителей. Снизошел к её
горю - согласился подать заявление.
Рассеивая подозрения, Комоген показал фотографию "родителей", спертую у
приятеля. Прочитал "их письмо", написанное под диктовку другим приятелем. Он
был одет в "их подарки", купленные в комиссионке.
Через неделю после свадьбы Комоген похоронил родителей в авиационной
катастрофе.
- Проходимец!..- прорычал тесть за плотно закрытой дверью.
- Откуда я сначала знал, кто ее родители?
- Подонок!.. А когда узнал, то что?
- Испугался, что для вас это неравный брак.
- Почему не сказал правду? Мы что, феодалы?
- У вас будет внук.
Тесть отвесил зятьку затрещину, сунул в рот валидол и рухнул в кресло.
Комоген твердой рукой вел корабль своей карьеры сквозь предусмотренную
грозу. Он заплакал и склонил повинную голову под меч: "Я не откажусь от
любви... Никогда не приму от вас ни копейки... Можете вышвырнуть меня
вон..."
- Вышвырнуть! А ребенок? А люди что скажут? А обо мне ты подумал?
По здравом размышлении, щадя самолюбие и во избежание пересудов,
легенду Комогена решено было вслух поддерживать. Будущее молодой семьи
подверглось нелегкому обсуждению и оказалось совсем не столь мрачным. Новый
родственник рассуждал здраво. "А, разве не часто молодые честолюбцы
хватались за выгодных невест..."
- Я в жизни многого добьюсь, не разочаруетесь. После второго курса он
перевелся на местный юрфак. Ему исполнилось двадцать четыре, и все слагаемые
карьеры теперь наличествовали: биография, личные данные, родственные связи,
начальная зацепка. Он ощутил под ногами твердую почву для разбега и взлета;
холодное пламя успеха сжигало его.
Взрослый мужчина, он смотрел на наивных сокурсников с затаенным
превосходством. Его уважали, признавая его достоинства. Он был прост и
открыт, скромен, но солиден, он перевелся "по семейным обстоятельствам" из
столичного университета, о чем тонко напоминал, не хвастая. Он грамотно
одевался, весомо молчал, незаметно льстил, убежденно поддакивал. Он усвоил,
что главное для карьеры - это умение произвести наивыгоднейшее впечатление
на тех, от кого зависит твое продвижение.
Ему нравилось думать о себе, как об отлаженном механизме для делания
карьеры. Больше он ничего не умел и не хотел.
Он зубрил самое необходимое, не стараясь понимать. Налегал на
общественные дисциплины. Не пропускал ни одной лекции, ни одного
мероприятия. И неизменно выступал на собраниях. Клеймил прогульщиков,
требовал ответственнее проводить политинформации, ратовал за борьбу со
шпаргалками и призывал активизировать работу народной дружины.
К весне, присмотревшись, его кооптировали в партбюро курса. Ввели в
контрольную комсомольскую комиссию факультетского комитета ВЛКСМ. Летом в
стройотряде он, с учетом опыта, был поставлен комиссаром.
На четвертом курсе его избрали вторым секретарем факультета. Он привел
отчетность в ошеломительный порядок, расписав все от и до. Того же добился
от курсовых бюро. Итоги соцсоревнования подводили по отчетным документам -
юрфак занял первое место. Комоген поделился успехами на университетской
конференции. Летом он выехал на стройку комиссаром сводного университетского
отряда. Согласно отчетности, культмассовая и политико-пропагандистская
работа в отряде была поднята на небывалую высоту. Отряд получил районное
знамя. Комоген удостоился еще одной грамоты и благодарности в личном деле.
Осенью он был избран в университетский комитет. К юбилею Октября последовали
некоторые награждения; заслуги Комогена выглядели столь неоспоримыми, что он
получил "Знак Почета". Нельзя поклясться, что тесть никак не приложил к
этому руку.
Ему требовалось продлить свое пребывание в студентах, и он взял
академотпуск, мотивируя занятостью на комсомольско-партийной работе. В эту
работу он ушел целиком, всеми силами добиваясь максимальной в и д и м о с т
и результата. Он был прям, как столб, и положителен, как букварь. В двадцать
восемь лет он стал первым секретарем университетского комитета,
приравненного в правах к райкому,- освобожденная должность. В двадцать
девять его перевели в обком.
И, выйдя на прямую линию, он попер, как танк по шоссе. До мозга костей
он проникся гениальностью бюрократизма: вниз передается бумажный водопад
директив, вверх - встречный поток сведений об их успешном и досрочном
выполнении.
Допис від Autumn
Spoiler: Тяжёлым был путь :)
Ваші права у розділі
Bookmarks