Некоторые тенденции, обозначенные в социсследовании КМИС, проведенном по инициативе ZN.UA и опубликованном в предыдущем номере нашего еженедельника, нашли нерепрезентативное, но вполне отчетливое подтверждение.
"Цены на бензин поднялись. Цены на газ поднялись. Шахты закрываются. Почему Киев за нас решает?", — возмущается бывший десантник, а ныне шахтер в камуфляже "береза" на блок-посту под флагом ДНР близ Красноармейска. Тезис о том, что адресатом обвинений должны быть не столько Турчинов с Яценюком, сколько Янукович с Азаровым не принимаются им и его соратниками. "Они легитимные, а это — хунта". В ходе горячей непродолжительной дискуссии выясняется, что не только к "своему" президенту, но и к "своему" мэру есть длинный список претензий. Но. "Дайте нам выбрать своих, мы их выберем, и будем их контролировать. Мы им грабить и строить дворцы не позволим". Вопрос, что мешало "их", "своих", контролировать до сих пор, повисает в воздухе. Позже житель Красноармейска расскажет, что недавно без работы действительно оказалось около 3 тыс. местных шахтеров. По его словам, остановились предприятия, находившиеся в частной собственности "семьи". Но гнев уволенных направлен именно на Киев. Потому что это случилось сейчас, при этих. И такие люди — потенциальные "рекруты" сепаратистов, умело использующих подобное недовольство.
Брать хотя бы часть ответственности за "тех", "своих", здесь не готовы. Речь идет и о тех, кто "за Россию", и о тех, кто за "донбасский Донбасс", и о тех, кто не представляет себе "отрыва от Украины". То, что выходцы именно из этого края не один год занимали практически все ключевые посты во всех органах государственной власти, в расчет не берется. Это показали данные КМИС, это же я понял из личного общения в ходе пребывания на Донетчине. Что тому причиной: пресловутый "региональный" патриотизм, пропаганда или просто нежелание искать сложные ответы на болезненные вопросы — не знаю.
Большинство (снова отсылаю к недавнему исследованию КМИС) категорически отрицает притеснение русского языка. И почти каждый настаивает на придании ему статуса второго государственного. Вопрос "Зачем?" в лучшем случае вызывает растерянное пожимание плечами. В худшем — воинственное "Не надо нас учить, на каком языке говорить!" А кто ж учит-то?
Разговорчивый мужичонка в шахтерском Димитрове, на вид мой ровесник, узнав, что я из Киева, с места в карьер объявил, что он против запрета (?) русского языка и сноса памятников Ленину. А кто ж сносит-то?
"Так бендеровцы ж ваши хотят. Мы, советские (выделено Авт.) люди, этого не хотим".
За пару часов до этого обитатели блок-поста в Красноармейске убеждали меня, что якобы дислоцированные неподалеку национальные гвардейцы — это "западенцы, которым власть отдала оружие".
Недавно, во время командировки в Харьков, один, вроде вполне адекватный человек, не только бурно выступал против возможного (?) сноса советских памятников, но и, неожиданно для меня, назвал "бендеровцами" милиционеров из соседней Полтавщины. Мужчина из Донецка, кстати, назвал днепропетровских десантников "пособниками оккупантов".
Буду честен. Мне очень не нравилось присутствие памятника Ленину в Киеве. И мне очень не понравилось, как именно он прекратил свое существование. Но. По линии пресловутого "ленинопада" времен зимней революции, возможно, и проходит демаркационная линия между "советской" и "несоветской" Украинами. Я не предлагаю рассматривать эту условную межу как новую государственную границу будущей Украины. И не только потому, что я против границ вообще (непростительный для нынешнего смутного геополитического времени идеализм).
Я о другом. Возможно, именно по этой гипотетической кривой в мозгах, душах и сердцах проходит граница между Украиной, которую готовы защищать и Украиной, которую одни не готовы защищать, а другие готовы сдавать. Я, честно, не знаю. Я задаюсь вопросом. Болезненным. Как любой вопрос в это проклятое время.
"Майданутые" и "антимайданные"
Еще одна деталь, вполне возможно, субъективная. Слово "майданутые" многие собеседники произносили буднично, без тени негативной экспрессии. Точно так же некоторые знакомые россияне в общении с легкостью использовали слово "хохол" и "Хохляндия", искренне удивляясь, что эти слова могут вызвать обиду.
Вообще смысловая нагрузка многих слов и понятий здесь иная. Школьники на сепаратистских баррикадах шока не вызывают. Зато пролетающий на городком самолет вызывает возмущение. Даже категорически выступающие против отделения активно эксплуатируют слово "референдум". После вопроса "Что для вас это означает?" следует неизменная продолжительная пауза. В лучшем случае, завершающаяся путаным монологом о самостоятельности региона, русском языке, праве на самоопределение (каком?) и рассказе о деньгах, которые забирает Киев. Некоторые (что, честно, удивительно) под "самостоятельностью региона" понимают статус автономной республики. Как в Крыму. На вопрос, хотите ли повторить крымскую судьбу, следует почти традиционное "нет".
Фраза "Киев грабит" — общее место. Нелюбовь к столице распространена. Формы и адресаты различны. Форма нелюбви тоже.
Еще одна странность. Турчинова и Яценюка (Тимошенко — реже) поминают всуе чаще чем "великий и ужасный" "Правый сектор" и прочих националистов. Первым достается презрение, вторым — ненависть. В загадочном и грозном ПС видят врагов, жестоких, безжалостных, коварных. Одновременно достойных солдатского уважения и безжалостной расправы. В вождях — банальных "кидал" недостойных жалости.
Сложное отношение к Украине и украинскому непосредственно связано с подсознательным делением на "своих" и "чужих". Воспоминание об абстрактном "беркуте", раненом на Майдане, вызывает больше сочувствия чем упоминание о своем, "донбасском", зверски убитом за мужественную защиту украинского флага.
Еще одно поверхностное наблюдение. Отчетливая маскулинность в настроениях. Причем не только среди мужчин. Люди, готовые бежать из области после тревожных новостей из Славянска, вызывают гадливое сочувствие. Люди, готовые ехать туда и драться с "бендерами", — как минимум понимание. Максимум — уважение. И среди тех, кто за, и среди тех, кто против. Потому что это — по-мужски.
Странное дело: кого ни спроси — все против войны и применения силы. Но при этом почти все высмеивают бессилие Киева и невольно (реже сознательно) уважительны в оценке действий Кремля. Рефрен: может и неправильно, но сильно…
К мэрии Краматорска лихо подкатил УАЗ с номерами местного УВД и надписью "Народное ополчение" и оттуда выбрались крепкие мужчины с "калашами" сотой серии (привет братской России!), как минимум один из мужчин говорил с ярко выраженным русским акцентом (остальные были потише). Они гордо проследовали к зданию, украшенному жалкой бестолковой баррикадой, возле которой бессмысленно сновали десятка два местных. Нервных, дерганых и вопиюще неуверенных на фоне горделивых парней в камуфляже, прошествовавших по откровенно простреливаемой территории не прячась, не маскируясь и демонстративно гордясь собой. Они нарочито медленно зашли за "редут сепаратистов", который, при желании, можно было бы разобрать минут за десять, будь на то желание.
"Да, милиция в лучшем случае не будет вмешиваться, в худшем — подыграет сепаратистам. Да, местный криминалитет на службе у российских вербовщиков. Да, количество тех, кто против происходящего, велико, но они боятся. А агрессивное меньшинство организовано и мотивировано. Но и те, кто за и те, кто против, оценивают волю и силу Киева. Каждая уступка, каждое отступление центра увеличивает проблему. Донбасс любит силу. И не прощает бессилия. Донбасс — еще не линия фронта. Но очень плохой тыл, который почему-то никто не укрепляет". Мнение местного офицера запаса субъективно, но, по-моему, заслуживает того, чтобы быть процитированным.
Герои везде герои. Гопники везде гопники. Обыватели везде обыватели. Регион значения не имеет. Но для меня разница между условными Украинами, наверное, еще и в готовности именно обывателей, которые всегда составляют большинство, выйти и протестовать. А не ждать, какой силе покориться. Разница между сильной и слабой властью — в умении принимать решения. А не в готовности играть на настроениях ради сиюминутной политической выгоды.
Могу ошибаться, но потенциальная готовность Киева пойти на уступки и провести референдум по поводу федерализации и статуса русского языка в Донецкой области — ошибка. Отдельные сторонники соборности видят в нем слабость центра, многие противники власти — ключ к будущему успеху.
"У нас все, как у вас — протесты, захваты, требования, оружие. Чем мы хуже?", — спорил со мной один задорный дончанин. "Вы тоже стояли три месяца на морозе? Дрались, окапывались, перевязывали и хоронили? Ежедневно собирали тысячи?" "Не, мы добиваемся своего меньшими силами. Вам же нужна "великая" Украина. А нам нужен наш Донбасс".
Вы знаете, где именно начинается Родина? И что именно вы понимаете под словом "наше" применительно к Отчизне. Нет? Самое время задуматься…
Допис від holtaf
Ваші права у розділі
Bookmarks