Допис від
Elena_S
Стася, мои последнии пост к Вам был не столько о газе, сколько о том, что Вы обвинили меня, что я верю в ерунду, которую в общем-то и не опровергли, и это при том, что Вы наивно верите в ерунду как-то СМЕРТЬ ЗА СВОЮ РОДИНУ: наши ребята не умирают за Родину, ЭТО гражданская воина, а не воина против внешнего врага, ЭТО воина интересов тех, кто никогда не будет советоваться с народом и особо думать о нем, тут нет правды, кто-то не захотел жить так, как мы жили до Маидана, устроил Маидан, а кто-то не захотел жить после Маидана по правилам новои власти и устроил референдум. неужели Вы думаете, что СМЕРТЬ хотя бы одного нашего парня-солдата, хотя бы одного жителя Донбасса, и тем более хотя бы одного ребенка СТОИТ Единои Украины, чьих-то геополитических или бизнес-интересов?
п.с. остановите эту дебильную воину (с) Анатолии Шарии
Вот тут в корне не согласна. Нет гражданской войны. Пытались рос.сми навязать этот термин месяцами, пытались поднять, раскачать людей. Но не получается, сам Стрелков жаловался неоднократно, что не идут люди в добровольцы, всем все пофиг. А пофиг потому, что реально людей никто не угнетает, что бабушки, которые хотят в СССР и пенсию повыше, воевать не будут, а студентам или офисному планктону, да и тем же шахтерам, не нужно все это. Нет реальной основы для гражданской войны, не притесняют фашисты киевские. Ни одного реального факта, из-за которого стоило бы идти воевать, нет. Зато есть сотни и тысячи россиян, есть крымчане, воюющие с украинцами, а "пророссийских" украинцев в ополчении, особенно тех, кто реально воюет, немного. В основном там парни лет 20-25, для которых вся эта канитель - приключение.
Я читала статью в "Московском комсомольце", интервью с человеком из РФ, который ездил передать в Краматорск собранную для ополченцев гуманитарную помощь. Сейчас поищу его впечатления.
Выдержки (тут полностью):
— Дмитрий, вы первый раз попали в Краматорск. Каковы впечатления?
— Мне показалось, что я попал в страну полнейшего абсурда — паноптикум. Я пытался сориентироваться и привязаться к тем реалиям, к которым я привык, но не получалось. Мне пришлось отпустить ситуацию и воспринимать действительность какова она есть. В какой-то момент мне показалось, что я стал героем фильма Тарантино. Я наблюдал в городе постоянную бессмысленную движуху, смысл которой от меня иногда просто ускользал, и непонятно было, зачем она нужна и чем все это закончится.
— Что вас удивило больше всего?
Многое. Удивили меня молодые ополченцы. Я поразился, что для них очень важен был внешний антураж. Они хвастались и гордились своей военной амуницией — вот кому-то достались крутые перчатки, у кого-то наколенники, новый бронежилет, а одному парню вообще повезло — ему выдали снайперскую винтовку. Некоторые красовались, что обвешаны гранатами. Эти парни полностью отдавались этому антуражу. И я заметил, они были так счастливы, что у них это есть, что они такие крутые, настоящие мужчины.
Я слышал, как они спокойно говорили о смерти, обсуждали, что их приятелю оторвало ногу, его поместили в больницу, а лекарств нет. На полном серьезе они просили достать нас стимуляторы, препараты из группы «А», которые бы спасали человека от болевого шока в момент, если ему оторвет вдруг ногу. И тогда я понял — передо мной дети, а вся эта амуниция, трупы, кровь, смерть, оружие — игрушки.
— И все же вопрос, который волнует многих и ответа на него однозначного нет. Как вам показалось, основной состав этого ополчения — местные жители или люди, приехавшие из России?
— Я пообщался с местным депутатом. На мой вопрос: «Скажите, как ваши ополченцы?» — он меня перебил: «Это не наши ополченцы, а ваши ополченцы. 99 процентов из России». И добавил: «Кто-то из патриотических соображений приехал, а кому-то надо побегать, в войну поиграть». Далее я заинтересовался, почему же местное население не пополняет ряды ополченцев. И услышал: «До тех пор, пока народу платят здесь зарплату и пока они не пострадают лично, то исправно будут ходить на работу, спокойно жить, ни о чем не беспокоиться и наблюдать за происходящим со стороны».
— Это действительно так?
Я расскажу вам один случай. В Краматорск мы приехали ночью. Дико устали. Нас заселили в центральную гостиницу города. По тамошним меркам шикарный отель — с кожаной мебелью, просторным холлом, только воды там не было, как и во всем городе. Служащие гостиницы черпали воду из бассейна и ведра разносили по номерам. Запах стоял соответствующий. Так вот, в гостинице нас встретил портье, здоровый мужик. Я заметил, что ему хочется с нами пообщаться, что-то узнать. Стандартный вопрос у всех к нам был один: «Когда Путин введет войска?». Этот человек спросил другое: «Вы не знаете случайно, когда МММ станет официальным коммерческим банком?». Кругом война, сгоревшие дома, простреленные машины, на улице — осколки от снарядов, а человека интересует МММ. Он совершенно спокойно выложил нам свою «боль»: «Я так удачно кредит взял в банке, вложил в МММ. Хочу еще вложить, но боюсь, что меня обманут…»
Я потом долго не мог выйти из состояния ступора. Дальше — больше. На следующий день я попросил отвезти меня в больницу, где думал взять у главврача список нужных лекарств, чтобы следующим рейсом привезти медикаменты в Краматорск. Потому что списков в Интернете много — но нет уверенности, что не нарвешься на мошенников.
— А что с главврачом больницы Краматорска?
— Главврач долго не хотела к нам выходить. Потом спустилась. Это была женщина средних лет. Мы объяснили, что готовы собрать груз под эту больницу. Для достоверности попросили ее представиться на камеру и озвучить, в чем нуждается клиника. Видеоролик мы собирались повесить на нашу страничку в соцсети, чтобы люди не сомневались, на что идут собранные средства. Женщина замахала руками: «Ничего я говорить не буду. У меня двое маленьких детей. Нам ничего не надо». Развернулась и ушла. Сопровождающий меня ополченец ничуть не удивился такой реакции: «Она бойцов Нацгвардии боится, как бы чего не вышло потом».
— Может, им и правда ничего не надо было?
— Наш самый захолустный госпиталь в глухой деревне покажется нам шикарным санаторием по сравнению с больницей в Краматорске. Видели бы вы, на каких каталках там людей возят, на каких клеенках больные лежат. А ведь там много раненых — местных жителей, военных. Я тогда к санитарке, пытался до нее достучаться, говорил что-то про клятву Гиппократа. Но со мной даже разговаривать не стали. Тем не менее через два дня мне на электронную почту пришел длиннющий список, листов на шесть мелким шрифтом, что надо этой больнице.
«Мне показалось, что в Краматорске всем все по барабану»
— Расскажите о людях, которые уже больше двух месяцев живут в состоянии войны.
— Мне показалось, что люди там привыкли к халяве, они уверены, что все им должно достаться легко... Менталитет это особенный или что? Не могу понять. У них под окнами разворачиваются военные действия, а они сидят по домам и ждут, когда придет Путин и введет войска. Ждали ведь до последнего — ходили на работу, ни о чем больше не думали.
— Говорят, когда люди долго наблюдают взрывы, постоянно слышат выстрелы, то привыкают к ним?
— У меня сложилось впечатление, что часть местных жителей существует в какой-то параллельной реальности. Соседний дом взорвали, а твой устоял — и слава богу. Значит, все в порядке. Они, как тот портье из гостиницы, — то ли всеми силами обороняют свое сознание от реальности, то ли их действительно ничего не беспокоит.
— Но есть там все-таки не равнодушные люди?
— Есть. Я видел, как женщины Краматорска становятся настоящими женщинами. Как мужчины становятся настоящими мужчинами в высочайшем понимании этого слова. Я наблюдал это в столовой, где обедали ополченцы. На войне в достойных людях проявляются лучшие качества. У остальных — тоже все вываливается наружу.
Главное,что нашли
и у меня есть бубен
ото было стыдно
Ваші права у розділі
Bookmarks