Последнее интервью великого писателя: о прошлом и будущем, рабстве и свободе, любви и ненависти
Рабство — не корь. Рабство вообще не болезнь. Это такое состояние психики, причем не нашей даже психики, а психики той ленивой, недоброй, завистливой обезьяны, которая сидит внутри каждого из нас. Она всегда знает, что ей надо: максимум халявы при минимуме усилий. Готовность отдать власть над собой любому, кто возьмет на себя ответственность за твои дела. И неколебимая вера в то, что живая собака лучше мертвого льва.
Это все сидит в нас прочно и неустранимо. Мы не болели ни рабством, ни холопством — мы были холопами и рабами, и мы остаемся ими и по сей день. Не все, конечно, но многие и многие. В достаточных количествах, чтобы равнодействующая миллионов воль сохраняла то же направление, что и тысячу лет назад.
Казалось бы, рабство было прекрасной порой человечества: какие имена, какие открытия, какой взлет духа! Да вот рабы работали плохо, и никто не знал, что с этим делать. Несколько веков миновало, придумали: дать бездельникам чуточку свободы работать на себя. Больше не рабы — холопы. Феодализм. Дела пошли, и очень недурно! Феодализм оказался устройством, скроенным на века, почище египетских пирамид! Баре снимают доход, холопы — у барского сапога, под защитой от чужаков, а ежели, скажем, не дай Господь, недород — барин же тебе и подкинет от щедрот своих.
Двадцать веков таким образом продержались и еще столько простояли бы — нет, плохо работает холоп, «материальная заинтересованность, видите ли, не на уровне эпохи», а ведь тем временем уже машины в ход пошли, станки, автоматы, производительность труда и прочая лабуда.
И тут выяснилось, что рабства должно быть меньше, а свободы больше, что Главный Принцип реализуется эффективнее там, где удалось угнездиться, черт ее побери, демократии со всеми ее онерами (выборы там, рынок, независимая юстиция). И вот уже полмира устремились по этой дорожке, и только родная Азиопа (с Россией в первую голову) подзастряла в феодализме. Феодализм — удобнейшее мироустройство, если некуда спешить и некого догонять. Какой уж тут иммунитет? Никакие пилюли не помогут и никакие инъекции. Необходимо изменение психологии миллионных масс, а здесь лекарство одно — время, его величество время.
Время-то вперёд идет

Bookmarks