США, в целях усиления влияния на внешнюю и внутреннюю политику Российской Федерации и других стран бывшего СССР, создали глубоко эшелонированную, многомерную структуру разного рода организаций и институтов сетевого и иерархического типа, управляемых из одного центра.
Можно выделить, как минимум, три уровня этой мощной структуры.
На верхнем уровне расположены собственно американские институты, государственные и негосударственные, в задачи которых входит прямо или косвенно влиять на ситуацию в России и вокруг нее. Здесь в первую очередь следует назвать разведывательное сообщество США, которое после 11 сентября 2001 года укрепило свои структуры и получило невиданные прежде полномочия.
В ноябре 2002 г. в США было создано Министерство внутренней безопасности (Department of Homeland Security), которое полностью или частично объединило 22 ведомства, и лишь немногие спецслужбы – ЦРУ, ФБР – в него не вошли. Штат нового министерства достигает 200 тыс. человек, годовой бюджет исчисляется десятками миллиардов долларов.
В целях дальнейшего укрепления спецслужб в США введен пост директора Национальной разведки (National Intelligence Director), куратора всех организаций, входящих в разведсообщество. Функционирует и Национальный совет по разведке (National Intelligence Council – NIC). “Патриотическим актом” (Федеральный закон № 107-56 “USA PATRIOT Act, 2001 г.”) спецслужбы наделены полномочиями, ранее казавшимися в условиях американской демократии немыслимыми. Речь идет о существенном облегчении и ускорении процесса выдачи специальным судом разрешений на прослушивание телефонных разговоров, перехват электронной почты, осуществление других оперативных мероприятий. Нормой стали жесткие ограничения на въезд и пребывание на территории США иностранных граждан и т.д.
На официальном уровне США всегда открещивались от деятельности своих неправительственных организаций за рубежом. Мол, НПО – это элементы гражданского общества, частные организации, неподведомственные и неподвластные органам государства. Однако, учитывая поразительную слаженность действий институтов государственной власти США и многочисленных НПО, это далеко не так.
Какие пружины приводят в действие этот по всем признакам единый и сложный механизм?
В определенной мере ответ даёт существование в недрах разведсообщества США специализированной межведомственной группы, занимающейся координацией деятельности самых различных правительственных и неправительственных структур, в частности, на российском направлении. Речь идёт о Секции российских и евразийских исследований (National Intelligence Office for Russia and Eurasia) Национального совета по разведке (NIC).
На официальном сайте NIC можно прочитать, что это подразделение непосредственно подчинено Директору национальной разведки и отвечает за подготовку Национальной разведывательной сводки (National Intelligence Estimate), которая готовится на основе всей доступной информации по той или иной проблеме и регулярно докладывается президенту США. В состав NIC входят 12 ведущих сотрудников (national intelligence officers), каждый из которых руководит работой экспертов на определенном географическом или отраслевом направлении.
Отличие NIC от других структур заключается в том, что этот орган объединяет усилия различных спецслужб США, крупнейших научно-исследовательских центров и неправительственных организаций, действующих по всему миру.
Секция российских и евразийских исследований NIC включает, прежде всего, “интеллектуальный сегмент”, отвечающий за системный анализ разнородной информации, в том числе с использованием передовых компьютерных технологий (привлеченные аналитики разведывательного сообщества и “фабрик мысли” – Совет по международным отношениям – CFR, Центр стратегических и международных исследований – CSIS), Фонд Карнеги, РЭНД Корпорэйшн, Институт Брукингса, Институт Кеннана и др.). Здесь готовятся аналитические документы, стратегические прогнозы, вырабатываются сценарии будущего.
Во взаимодействии с оперативными подразделениями американских спецслужб российская секция NIC участвует в координации финансирования и методического обеспечения западных и прозападных НПО в странах Восточной Европы и бывшего СССР, создавая здесь эшелонированную сеть влияния. К этой работе привлекаются представители оперативных подразделений разведсообщества, крупных медиа-холдингов, транснациональных корпораций, а также многочисленных “гуманитарных” организаций – таких, как Фонд Сороса, Фонд “Евразия”, Фонд Макартуров, Джеймстаунский фонд, Фонд Карнеги, Национальный демократический институт, Институт Альберта Эйнштейна, Фридом Хаус, Эмнести Интернэшнл, Хьюмэн Райтс Вотч и др.
Одиннадцать других секций NIC организованы схожим образом. Правда, деление их весьма условно, так как кадры постоянно “перетекают” из одной группы в другую (из финансовой – в спецслужбы, из Госдепа – в НПО и т.д.). Например, руководитель Секции российских и евразийских исследований Фиона Хилл в 1990-е годы работала в Гарвардском университете, где была руководителем проекта по изучению этнических конфликтов в странах СНГ, затем в фонде “Евразия” (Eurasia Foundation), Институте “Открытое общество” Дж.Сороса (Open Society Institute). Русский язык Фиона Хилл выучила во время стажировки в Институте иностранных языков им. Мориса Тореза в Москве. В качестве члена редколлегии русскоязычной службы новостей Washington Profile участвовала во встречах Президента России с иностранными журналистами – участниками дискуссионного клуба “Валдай”. С 2006 г. отвечает за работу Секции российских и евразийских исследований Национального совета по разведке.
Ф. Хилл широко привлекает к работе над различными проектами известных американских специалистов по России, которые хорошо разбираются не только в нюансах российской истории, но и в тонкостях отношений между неформальными группами в российском руководстве, в механизмах принятия важнейших государственных решений, в политико-идеологических течениях, с которыми взаимодействуют или могут начать взаимодействовать российские власти. В числе таких специалистов можно назвать Эндрю Качинса (Andrew Kuchins), Сару Мендельсон (Sarah Mendelson), Томаса Грэхэма (Thomas Graham), Андерса Аслунда (Anders Aslund) и др.
Э.Качинс является директором программы исследований России и Евразия в СSIS. С 2000 по 2006 г.г. он занимал аналогичную должность в Фонде Карнеги в Вашингтоне (Carnegie Endowment for International Peace), причем в с 2003 по 2005 годы возглавлял представительство фонда в Москве. До этого (1993-1997 гг.) работал в Фонде Макартуров (John D. and Catherine T. MacArthur Foundation), где курировал программу предоставления грантов ученым из бывшего Советского Союза. В рамках этой программы на всем постсоветском пространстве, особенно в “горячих точках” Северного Кавказа, Закавказья и Центральной Азии, были развернуты многочисленные “мониторинговые сети”, до сих пор занимающиеся – в интересах США, но силами российских экспертов – сбором информации о происходящих там процессах.
С.Мендельсон, коллега Э.Качинса по CSIS, возглавляет в этой организации Инициативу по правам человека и безопасности и является одним из идеологов международной антироссийской кампании по правозащитной тематике. Она – один из авторов проекта учреждения международного трибунала по Чечне, аналогичного Международному трибуналу по бывшей Югославии. В конце 1990-х С.Мендельсон работала в Фонде Карнеги в Вашингтоне и в Корпорации Карнеги в Нью-Йорке (Carnegie Corporation of New York). 1994-1995 годы провела в России в качестве сотрудницы Национального демократического института в Москве (National Democratic Institute’s Moscow office), где тренировала активистов правозащитных организаций. И Мендельсон, и Качинс в разное время являлись сотрудниками американского Совета по международным отношений (Сouncil on Foreign Relations – CFR), который с лёгкой руки журналистов называют иногда “тайным мировым правительством”.
Томас Грэхэм пришёл в Фонд Карнеги в 1998 году, до этого проведя несколько лет в Москве на дипломатической работе (посольство США, представительство РЭНД-Корпорэйшн), занимал ответственные посты в Госдепартаменте и Министерстве обороны США. Так же, как и Мендельсон, Грэхэм имеет ученую степень по советологии Йельского университета. Что касается Андерса Аслунда, то с 2003 по 2005 годы он занимал место Эндрю Качинса в качестве руководителя программ исследования России и Евразии в фонде Карнеги в Вашингтоне, работал в Институте Брукингса (Brookings Institution), Институте Кеннана (Kennan Institute for Advanced Russian Studies), а в 1990-е был экономическим советником сразу трех постсоветских правительств – России, Украины и Киргизии
На втором, промежуточном уровне влияния США на Россию действуют многочисленные региональные центры, развернутые по периметру границ РФ. Как правило, это филиалы крупных международных, чаще американских, организаций в Польше, Чехии, Грузии, Турции, странах Балтии. Их значение резко возросло после ужесточения условий деятельности иностранных НПО в России в связи с принятием соответствующих законов. Эти структуры организуют тренинги местных правозащитников, борцов за “толерантность”, демократию, либеральные ценности и т.д., занимаются их финансированием, методическим обеспечением, информационной поддержкой, а также первичной обработкой добываемой информации и ее переправкой в США. Основная форма поддержания контактов – Интернет и проведение регулярных выездных семинаров, на которые приглашаются “активисты” из России и стран СНГ.
Работают региональные центры и над созданием сетей влияния в Беларуси, Украине, Казахстане, Узбекистане, Таджикистане, Киргизии, Армении. Иногда в качестве сетей – инструментов влияния выступают уже существующие диаспоры, землячества, религиозные секты, молодежные объединения. В других случаях сети строятся из заново создаваемых НПО всевозможной направленности, вплоть до детских организаций (например, скаутское движение).
Вынесение за пределы российской территории центров сетевого влияния на Россию – тот приём, который позволяет синхронизировать в интересах США деятельность разнородных групп, которые сами по себе никогда бы не действовали сообща (например, правозащитников, исламских фундаменталистов, вооруженных сепаратистов, радикальных националистов, скинхедов, лидеров региональных кланов и т.п.), что свидетельствует о тотальном характере ведущихся против России “сетевых войн”.
Третьим и низшим уровнем в обозначенной иерархии сетей выступают организации, образованные и действующие непосредственно на территории Российской Федерации. Эти структуры влияния США сложилась при М.Горбачёве и Б.Ельцине, когда внешняя политика России носила выраженно американоцентричный характер. В тот период и произошло формирование, скажем так, весьма своеобразного российского “экспертного сообщества”, до сих пор представленного, главным образом, западниками проамериканской ориентации.
Допис від Leonidas
Відповісти з цитуванням
Гаспада с методичками,
Bookmarks