Муж проснулся, как только начало светать. Тесть был все еще жив. Шико растолкал жену, встревоженный упорством старика.
— Послушай, Феми, он все не помирает. Что теперь делать?
Он привык с ней советоваться.
Она ответила:
— До вечера он не доживет, это уж верно. Бояться нечего. И мэр, надо думать, разрешит хоронить завтра, ведь уж был такой случай, когда у дяди Ренара помер отец в самый сев.
Убежденный этим веским доводом, муж отправился в поле.
Жена испекла пышки, потом переделала всю работу по дому.
В полдень отец был еще жив. Поденщики, нанятые полоть сурепку, гурьбой пришли поглядеть на старика, который никак не мог помереть. Каждый высказался по этому поводу, и все опять ушли в поле.
В шесть часов, когда люди вернулись с работы, старик все еще дышал. Зять наконец взволновался:
— Что ж теперь делать, как ты думаешь, Феми? Она ничего не могла придумать. Пошли к мэру. Он обещал, что сделает поблажку и разрешит хоронить старика на другой день. Доктор, к которому тоже ходили, согласился, из уважения к дядюшке Шико, пометить задним числом свидетельство о смерти. Муж и жена вернулись успокоенные.
Они легли и уснули, как накануне, и их звучный храп присоединился к слабеющему дыханию старика.
Когда они проснулись, он был все еще жив.
Тут они совсем растерялись. Они стояли у изголовья кровати, глядя на старика подозрительно, словно он собирался сыграть над ними скверную шутку, надуть их, досадить им ради собственного удовольствия, а больше всего их сердило то, что из-за него потеряно даром столько времени.
Зять спросил:
— Как же теперь быть?
Она тоже не знала, как поступить, и ответила:
— Вот беда какая, право!
Теперь уже нельзя было известить приглашенных, которые должны были прийти с минуты на минуту. Решили подождать их и объяснить, как это получилось.
Без десяти семь явились первые гости. Женщины в черном, покрытые большими платками, подходили с печальным видом. Мужчины чувствовали себя точно связанными в суконных куртках, но держались проще и шли попарно, толкуя о делах.
Дядя Шико с женой растерянно встречали их, убитые горем, и, подойдя к первой группе, вдруг начали оба плакаться. Они объясняли, что случилось, рассказывали о своем затруднительном положении, предлагали гостям стулья, хлопотали, извинялись, из кожи лезли, доказывая, что на их месте всякий бы так поступил, и говорили без умолку, не давая никому вставить слово.
Они переходили от одного гостя к другому.
— Мы и сами никак не думали, что он столько протянет. Просто не поверишь!
Гости, поняв, что церемония не состоится, озадаченные, разочарованные в своих ожиданиях, не знали, что им делать, и расселись, где пришлось. Некоторые собрались уже уходить. Но дядя Шико удержал их:
— Мы все-таки заморим червячка. Напекли пышек, так не пропадать же им.
Лица гостей просветлели при этих словах. Послышался негромкий говор. Двор понемногу заполнялся народом; прибывшие первыми сообщали новость остальным. Гости перешептывались. Узнав, что будут пышки, все оживились.
Bookmarks