Приписки и очковтирательство к концу правления Хрущева достигли невиданных размеров. Например, республиканская пресса взахлеб писала о передовике-животноводе из Туймазинского района 20-летней Рамзие Гайфуллиной. Эта девушка, имея семиклассное образование, сумела добиться получения 45 поросят от каждой свиноматки в стаде. Судя по публикациям башкирских газет, свинарка показывала фантастические приплоды на протяжении нескольких лет. Рамзия получила звезду Героя соцтруда. Ее даже представили Хрущеву 10 августа 1964 года на вокзале в Туймазах. Первый секретарь ЦК остался доволен: его размах!
— Такого приплода в принципе быть не может, — твердо заявила доктор биологических наук, профессор кафедры разведения сельхозживотных Башкирского государственного аграрного университета, заведующая лабораторией молекулярной генетики Ирина Долматова. — По законам биологии, а их ещё никто не отменял, одна свиноматка может в среднем дать в год не более 24, ну максимум 25 поросят. Если бы подобные рекордные приплоды были на самом деле, то этот факт был бы обязательно известен ученым-специалистам и зафиксирован в научной литературе.
Но в то время хрущевские законы были выше законов природы. После снятия Хрущева, рекорды Рамзии Гайфуллиной как-то незаметно сошли на нет.
Чтобы отвлечь народ от насущного, власти Башкирии в 1963-м объявили двухлетний поход села за высокой культурой быта. Отчитались, что вовлекли в занятие художественной самодеятельностью 100 тыс. человек, подготовили 86 баянистов, открыли на селе курсы художников и композиторов. Одним словом, начальство решило, что всего на селе уже вдосталь, и только доморощенных живописцев, да сочинителей музыки не хватает. Но народ не оценил такой заботы и всеми правдами и неправдами бежал из деревни в города и, прежде всего, в Уфу. Расхожая легенда о том, что Хрущев выдал паспорта колхозникам, не имеет под собой основания. Неоднократные попытки МВД СССР добиться разрешения от Хрущева выдавать удостоверения личности всем гражданам страны неизменно пресекались. Бросать за решетку за невыработку трудодней, как во время войны, действительно, перестали. Но паспорта сельским жителям стали выдавать только с 1976 года на основании постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР. До этого основным документом, удостоверяющим личность колхозника, была справка сельсовета. В случае направления на работу по договору в другой регион, с 1958 года колхозникам давали краткосрочные паспорта, что и послужило появлению устойчивого мифа. А так, попадись на глаза участковому в Уфе зазевавшийся колхозник, который пытался остаться в городе, то по закону он получил бы штраф и предписание в 24 часа отбыть назад в свой родной колхоз «Заветы Ильича». Горожане в своей массе таким бедолагам сочувствовали и, как могли, помогали.
—
В 1963 году я работал в небольшом колхозном рыбзаводе в Бирском районе, — рассказывает свою историю пенсионер Петр Костюков. — План мы всегда перевыполняли, у бригады имелось много грамот за ударный труд. Но денег почти не видели. Правда, нам разрешали брать себе часть улова из рыбной мелочи. Но на одних карасях семью не вытянешь. От безысходности решили с семьей попытать счастье в Уфе. Паспортов не было, прописаться нигде не могли. А тогда, даже если и был паспорт, не брали на работу, если не было прописки. И не прописывали, если в паспорте нет отметки о работе. Получался замкнутый круг. Даже дом в Уфе могли купить только уфимцы.
Несколько месяцев семья бывших колхозников безуспешно пыталась устроиться в столице республики.
— И только директор Башкирского рыбокомбината Владимир Ефимов, к которому я от отчаяния обратился и который не раз награждал нашу рыболовецкую бригаду теми самыми грамотами, рискнул своим партбилетом и должностью и выдал мне для паспортного стола справку о переводе в Уфу, — вспоминает экс-рыболов. — В сентябре 1964-го мы смогли прописаться и получить паспорта. Устроился на работу в спецавтохозяйство по уборке городе, где проработал почти 30 лет. В общем, мне тогда крупно повезло.
Люди не понимали, что происходит. Война давно закончилась, страну восстановили. Никаких стихийных бедствий нет, а они жили все хуже и хуже. Пытались протестовать. Ответ был жестокий и бесчеловечный. Расстрел новочеркасских рабочих в 1962 году яркий тому пример.
«Никакого гуманизма!» — кричал, брызжа слюной Хрущев, когда ему сообщили об этой забастовке. А ведь это только наиболее известный факт.
Bookmarks