Грузинская журналистка: Я расскажу всей Европе о том, что такое польский ад
- Я сижу за решёткой и думаю, что это место – в Библии называемое адом – находится здесь, в Польше, - написала нам Екатерина Лемонджава, грузинская журналистка, иммигрантка из лагеря для беженцев в Лешноволе.
Их ста приезжающих в Польшу в поисках убежища беженцев, прыгающих через социальные пропасти в своих странах фасадных демократий, 90% отказывается от этой страны. Проблема не только в условиях пребывания в этой тюрьме, в которой мы находимся. Я сознательно употребляю слово «тюрьма», потому что польские закрытые лагеря для беженцев – это места, которые действительно её напоминают.
После ареста для меня началась настоящая дорога в ад. Сначала пограничная служба в аэропорту, потом в изоляторе, и, наконец, после 28 часов каторги в тюрьме – всюду мне приказывают раздеваться догола. Похоже, что особенно им нравится изучать мои окровавленные трусы и разглядывать меня, истекающую кровью. У меня было такое впечатление, что я им что-то должна, этим службам, и что не хочу отдать им этого. Поэтому они меня наказывают – словами, действиями, отношением.
Когда меня посадили в «тюремную машину», не прошло ещё и 24 часов с момента задержания. В таких машинах перевозят преступников и приговорённых. Я всё думаю… может, у меня раздвоение личности? Может, я просто не помню, что приставала к несовершеннолетней или совершила теракт в центре города?
Последние четыре года в Тбилиси, в 200 метрах от польского посольства, находился мой рок-клуб. Это был единственный клуб в Закавказье, где концентрировалась современная культура: музыка (не только рок, но также и джаз, и фолк), литература и живопись. Об этом клубе в Грузии знали все. Все туда ходили, начиная от панков и кончая политиками. Именно так я это помню.
Реальность здесь – женщина в форме приказывает мне раздеться… уже третий раз сегодня.
Охранники: вы притворяетесь больными
Высокий забор с колючей проволокой, люди в военной форме. Небольшой коридор, восемь помещений. Кухня, туалет и комната с телевизором («красный уголок»). Когда передо мной открылись железные двери, и я увидела людей, я так обрадовалась, как будто нашла родственников, которых долго искала. Еды для меня нет. Остальные заключённые отдают мне часть своего пайка. Потом я познакомлюсь со всеми. Их 20. Нет, нас уже 21.
Семья – беременная женщина с младенцем. Они здесь две недели. Ещё семья – из Пакистана. Женщина с двумя сыновьями. Одному 7, другому 16 лет. Они здесь семь месяцев. Без школы, без каких-либо занятий. Никакого обучения. Ещё одна семья – из Чечни. Трое детей. Они рассказывают, как пьяная охранница с пистолетом стояла над детьми и угрожала им оружием. Оказывается, эта семья раньше жила в Польше. Когда на отца семейства уже во второй раз напали русские и чуть не убили его, они бросили Польшу и уехали в Германию. Оттуда их депортировали обратно в Польшу.
Наконец, семья из Грузии. Это грузинские езиды, меньшинство родом из Курдистана. Жене 23 года, мужу 25 лет. В Польше они потеряли ребёнка. Она была на четвёртом месяце беременности, когда начались боли. Они обратились к врачу (это было в Замброве). Тот сказал, что с ней всё в порядке, что так бывает. На следующий день боли сделались невыносимыми, и они быстро поехали в больницу, к тому же самому врачу. Осмотрев женщину, он обнаружил, что плод умирает и нужно сделать аборт. На следующий день состояние женщины ухудшилось, началось сильное кровотечение, но врачи не обращали на это внимания. Заявили, что всё у неё в порядке и она может покинуть больницу. Они решились выехать из Польши. Поехали в Бельгию. Там пошли в больницу, где пришлось сделать повторную операцию – удалить остатки мёртвого плода, которые остались после небрежно проведённого аборта.
Я слушаю эту историю в комнате с решётками и думаю, что наверняка это место – в Библии называемое адом – находится здесь, в Польше.
Меня посадили с женщиной из Катманду. Это город моей мечты. Когда-нибудь я сделаю себе такой подарок – увижу Катманду. Непалка лежит. Стражник говорит, что она притворяется больной. Уже семь месяцев. Я восхищаюсь хорошими актёрами, но она всю ночь кашляет кровью. Одна медсестра говорит, что с ней всё в порядке, другая обвиняет её в симулировании.
Все в масках, пугают
Охранники. Такие серьёзные. У них такие суровые лица, словно они в любую минуту ждут, что мы бросимся на них. Мы – женщины и дети. 80% стражников тюрьмы не знают ни русского, ни английского. Переводчиков нет.
Всюду решётки. Прогулка два раз в день по часу. Я всегда думала, что для Кафки ситуация в Грузии была бы великолепной темой. Оказывается, что и здесь есть немало абсурда. Например, беременную женщину возят в больницу в уже знакомой мне машине с сиреной и решётками на окнах. Преступница. Её муж только один раз запротестовал против этого, да и то в разговоре со мной. Сказал один раз и замолчал. А для меня самое важное – это не стоять пассивно, «мёртвой внутри», не переставать бороться. Поэтому я протестую.
Я начала со строительства барельефа с надпись «Na chuj». А сейчас звоню в разные организации. Они делают всё возможное и невозможное. К сожалению, я не думаю, что нам удастся расправиться с польской бюрократической машиной. Но если человек хочет, то что-то делает.
Голодали четыре лагеря – 78 человек. В Белостоке голодающих избили, в Пшемышле бросили их в изоляторы. В четверг один из них, Бадри Квархава, вскрыл себе вены. Он уже не мог дольше выносить этого. В Белой Подляске стражники вызвали специальный отряд, 15 человек. Все в масках и с полицейскими дубинками. Так они стояли около трёх часов во дворе напротив иммигрантов. Когда решили, что достаточно напугали голодающих, то покинули территорию.
У нас тихо. Начальник тюрьмы поодиночке вызывал протестующих для беседы. Одному обещал купить красивую одежду взамен за прекращение голодовки, другому – диетические продукты, в которых тот нуждается. Сдались. Уже не голодают. До меня очередь не дошла, видимо, начальник истратил весь бюджет(…).
Я отсижу свой «срок» и вернусь к себе, на родину. Но где бы я ни была и чем бы я ни занималась, всей Европе я открою «истинное» сердце Польши. Где понимание прав человека и демократии не отличается от уровня мышления времён реального социализма. Я, Екатерина Лемонджава. Я, которая нелегально пересекла воздушную границу.
Оригинал:
Gruzińska dziennikarka: Opowiem całej Europie o polskim piekle
Допис від Dak0ta
(
Ваші права у розділі
Відповісти з цитуванням
Bookmarks