Палата номер 6

[Eva Solomonovna]

Это ты, Танго, накаркала: сахар - белая смерть.
Кстати, хочу выполнить просьбу Альошички:
Алььошичка, иди в ж*пу:-))
Я правильно посчитала? Да. Таки буков четыре.

[Алексей Омарченко]

хм... та тут я без сахара и сидю думаю
все решится... вот только подождать надо ...

[Танго]

хм... та тут я без сахара и сидю думаю
все решится... вот только подождать надо ...

сахар сам тебя найдёт?
и мешком накроет?
и таки да, Лёха, иди в ***пу

[Танго]

тётки вы тётки...
в палате один мужеского полу остался
да и тот молод...
Док в риале застрял на неделю,
Дмитрий заходит набегами
Зака выкурили...
вы что это?
как плодится размножаться то?

[Eva Solomonovna]

...
и таки да, Лёха, иди в ***пу

Танго, шо ты робыш? Там же 5 букв.
Он просил не пять и не три, а четыре же

Хотя, можно и туда... бгг

[Танго]

Танго, шо ты робыш? Там же 5 букв.
Он просил не пять и не три, а четыре же

ну одна П лишняя, не перецепится

[Eva Solomonovna]

Разбеглися психи, кто куда..
КТо на 5 букв, кто на четыре...
А мне бы на 3 бы сходить не мешало...
Так никто не посылает;-(

[Танго]

сама напросилась!
(и мысленно послала)

[Eva Solomonovna]

сама напросилась!
(и мысленно послала)

Спасибо, сестра!
Я знала, что ты - добрая:-)
Пошла.
По ДОМу шуршать,
а то совсем запе3делилась;-(

[Климентина]

а ЗА точно точно не вернется??? я ж так и не пожалилась ((( а не нужны были мужские уши... много... ну, не то, чтобы уши... мозги, что ле...

а ваще, ЗА - неправ, я считаю... уж как его здесь совершенно кружжжили и окружали, мог бы и поиметь снисхождение к женским штучкам...пмскам... смскам...

ну, кто? скажите, кто еще так искренне им восхищается?? причем, замечу БЕЗВОЗМЕЗДНО!!!!

ЗА, ты подумай, да?!?!? и возвращайся! реальный мир, он жесток, там дождь и склизкие тротуары... а здесь сухо и тепло, несмотря на чай без сахара...

ПыСы. а в жёппу Ульошу посылали уже???

ПыПыСы. у меня есть картинка для Ивушки... из творчества прерафаэлитов.... прошу любить - Офелия.

[Климентина]

и да, как ни крути, не могу не согласиться : качественные три буквы - ВЕЛИКАЯ ВЕЩ !!!

ушла в общие.. на дискотеку...

[Танго]

вот читаю Славу Сэ и его описание моей "любви" к наступающим переменам:

Уже с сентября за окном болото, с октября ночное болото, потом ноябрь, фонетически похожий на «Мордор».

Ну не чудо ли?

[Виталина]

Три буквы...
Сон!
Великая весчь
О, и Офелька дрыхнет мертвецким сном.

[Eva Solomonovna]

Дамы, та шо же такое, не думается мне о доме, хоть
Даже кот на кухне пол "помыть" умудрился...
А я:-(

Климентина. Красива картинка. Спасибо.
Я так понимаю, тетка топиться решила...
Наверное, ее тоже послали не на те буквы?;-)
Иль не нашлось подходящих...

ЗА - подлец и предатель.
Ушел по-англиЦки.
Без поцелуев взасос;-(

[Танго]

не могу сама ржать в одиночестве, вот:

Есть пятьсот вариантов этой байки. Начинаются одинаково: труба забилась, в квартире неприятный фонтан. Хозяин мечется, готов любить сантехника и даже жить с ним в шалаше. В других пересказах готов бежать за сантехником на край земли с шалашом в руках.
Потом приходит водопроводчик, снимает нимб и крылья в прихожей. Смотрит на проблему с укоризной. Говорит, что ж вы как дети малые! Он ловко орудует тросом и -- чудо, вытаскивает из трубы носок!

Чей же это? -- интересуется хозяин, почёсывая молодые рога. Пылкое воображение подсказывает, что его люстра, рояль и жена -- всё теперь изгажено сексом. В некоторых изложениях хозяин хватает топор, символизирующий его грусть.

Потом приходит сосед. Он только что читал роман Агутагавы Рюноскэ "Табак и дьявол". Закрыл книжку, встал с горшка. Вдруг из унитаза выкрутился трос. Мелко дрожа, тварь дотянулась до сушилки, намотала на голову носок, помедлила мгновение и скрылась. Страшно подумать, как изменилась бы жизнь соседа, не захлопни он вовремя книгу. Дело даже не в носке, а в том доверии, которое человек испытывал к родному унитазу и теперь утратил навсегда.
(http://pesen-net.livejournal.com/2012/10/22/)

[Климентина]

Девушки за кадром "Офелии" есть прикольная история, насколько я помню...

Художник рисовал модель, лежащую в ванне. Маме художника было жалко молодую девушку - она жгла свечи под ванной, чтобы та грелась... а потом мама - то ли сдымела, то ли устала, то ли надоело.... вода остыла.. модель терпела... молчала... страдала... пока потеряла сознание от холода и начала тонуть...

[Климентина]

не могу сама ржать в одиночестве, вот:

Тангуша, эттта пять!!!!

[Eva Solomonovna]

Танго, я только собралась мыть унитаз... а тут такое.
Буду теперь осторожней. А про "молодые рога" , "изгаженные сексом" предметы,
полный ржач:-))
Спасибо тебе и автору.:-)))

[Танго]

Тангуша, эттта пять!!!!

ты знаешь я его очень люблю давно!
мне доча даже книжку подарила на ДР.

[Климентина]

Тангуль, записала себе почитать))) тоже хочу вас позабавить... я уже приносила сюда из той книги.. и опять не могу удержаться... здесь - целая глава...

Предыстория : умер старый еврей, его жена и взрослые дети сидят шиву (семидневный траур), соседи идут сплошным потоком выразить им соболезнования....

20:54

Пол возвращается из магазина, но вместо того чтобы скрючиться, как подобает, на стульчике и дальше сидеть шиву, он целеустремленно пробирается через толпу в прихожей к и уходит наверх — по всей видимости, проверить, как там Элис.

— Да-а, ему, выходит, все можно? — капризно и обиженно, точно десятилетний ребенок, говорит Филипп.

Кто-то задает матери вопрос на любимую тему: приучение детей к горшку. В комнате тут же воцаряется почтительная тишина, и мать принимается вещать. Она в этом деликатном деле признанный эксперт, и дети ее друзей постоянно обращаются к ней за советами — кто по электронной почте, кто по телефону — по мере подрастания очередных детишек. В ее знаменитой книге есть целая глава, длинная и известная даже отдельно от книги, где популярно объясняются психологические причины каканья в штаны. Она подробненько описывает, как она приучала к горшку каждого из своих детей — поименно! — какие ошибки совершала, какие курьезы случались на этом трудном пути, причем все случаи дефекации изложены так натуралистично, что читать о них можно, только зажавши нос. Вообще вся мамина книга создавалась на основе ее материнского опыта, и четверо ее детей — вполне конкретные герои этого шедевра. Две страницы посвящены не опустившемуся в мошонку яичку Пола, большой раздел — долго не развивавшейся груди Венди, целая глава — тому, как я писался по ночам до шести лет и как мама в конце концов с этой проблемой справилась. Помню, все мое сознательное детство я крал в местном книжном магазине экземпляры маминой книжки и засовывал их в мусорные контейнеры за вокзалом Гетти. Так я пытался скрыть книгу от одноклассников. Но они ее все-таки обнаружили, классе в шестом. И тут началось! Зато в тот год я научился драться.

Голос у матери становится все тверже, все громче, она превращается в заправского лектора: артикулирует, жестикулирует, время от времени отпускает шуточки, которые все ее друзья наверняка знают наизусть, но прилежно смеются, поскольку женщина в трауре и обижать ее нельзя. Итак, мать бойко забавляет кучу гостей своими мудрыми изречениями о том, как писают и какают цветы жизни, и вдруг в ее монолог вторгается посторонний звук. Его слышат все, поскольку в гостиной стоит благоговейная тишина. Поначалу звук невнятен, вроде шипения микрофона и частого дыхания, но потом через детский монитор, который Венди установила в холле для связи с Сереной, доносится голос Элис. И говорит Элис буквально следующее:

Ты готов? Стоит?

Снова сопение, глухое постанывание и снова голос Элис:

Войди в меня, скорее.

Недолгая тишина. Потом опять стоны Элис — все короче, все выше регистром — пыхтение Пола: они приступили к делу всерьез. Наши гости, а их сейчас человек двадцать, онемели-окаменели-одеревенели. Глаза у них становятся все квадратнее. Мать умолкает и поворачивается к монитору.

Сильнее! — кричит Элис. — Еще сильнее!

Тише ты, — выдыхает запыхавшийся Пол.

Ну же, милый! Кончай в меня! Кончай!

— Элис-то у нас разговорчивая, — замечает Филипп. — Приятная неожиданность.

— Я днем клала Серену спать как раз в той комнате, — оправдываясь перед присутствующими, говорит Венди. — Видно, забыла отключить монитор. Это мой ляп.

Филипп откидывается на спинку стула, и рот его растягивается до ушей.

— Может, я и плохиш, но мне нравится.

— Помилуйте, господа, — строго говорит мама. — Это всего лишь секс. Всем вам доводилось этим заниматься. А некоторым — предстоит не далее как сегодня. Через пару часов.

— Мне — так точно. — Дядя Стэн лягает меня и ухмыляется. Блудливый старикашка.

В гостиной стоит абсолютная тишина. Нарушает ее все нарастающее рычание Пола и постанывания Элис с бесконечным: Давай же! Давай!

— Мужики в нашей семье выносливые, мы любим длинные дистанции, — поясняет присутствующим Филипп. — Возможно, трансляция слегка затянется.

Откуда ни возьмись в холле появляется Линда и, выдернув из розетки вилку монитора, говорит:

— Извините, друзья.

Интересно, за что она извинилась? За то, что нам довелось подслушать, или за то, что обломала удовольствие?

— У Элис сейчас как раз овуляция, — поясняет мать.

Несколько женщин понимающе кивают, а их мужья тупо лыбятся и пялятся в потолок. Постепенно в гостиной возобновляется тихое гудение, словно, урча, заводится машина общей беседы. Но вскоре появляется Пол. Не успевает он усесться на стульчик, все снова умолкают и стыдливо отводят глаза. Но это у них не очень-то получается — все норовят искоса посмотреть на Пола. Он непонимающе озирается. Переводит взгляд на свою рубашку. Проверяет ширинку.

— Что такое? — спрашивает он, глядя на меня. — Что происходит?

Но я не успеваю ответить, потому что встает дядя Стэн и начинает аплодировать. Его огромные, шишковатые ладони расходятся и снова сходятся — немощно, по-стариковски. Позвякивают, ударяясь друг об друга, кольца. Но все-таки это настоящая овация.

— Садись скорее, старина, — советует мама. — А то упадешь.

Пол снова оглядывает присутствующих и, пожав плечами, наклоняется ко мне с вопросом:

— Опять кто-то пукнул?