| Gorod.dp.ua » Міські форуми / Городские форумы |
![]() |
|
[QUOTE=Сиамский Кот;16732782]Господа(Шолохов, Глобус и остальные адепты ВОНЫ), я просил односложный ответ, а не словестное непотребство.
А если им (адептам этим) на Вашу просьбу начхать? Что будете делать?
ясно.
крайняя стадия.
Любезные, вам- прямая дорога к стенам Качановской колонии, там- такие представители электорального поля(заметьте: даже- не "электората", а именно- "электорального поля")- в большом дефиците!
ненуашо: деньги на проплаченных- заканчиваются, с премией Нобелевской- "прокидали"(а номинантам(ткам) премии Дарвина- денег не плотють..), остаётся последняя надежда на, вот таких- абсолютно пустоголовых...
![]()
а тем временем 81-летний Горбачёв заснул на саммите нобелевских лауреатов
![]()
кот, сажать нужно не по понятиям, а по закону - посему Ваш вопрос слишком черно-белый, что бы на него однозначно ответить (я Вам его перефразировал, на что Вы обиделись))
отношение к понятийности правосудия и политики, вы можете наблюдать на международной арене - так глубоко в международной жопппе Украина не была никогда
отношение к понятийности во внутренней политике думаю мы сможем понаблюдать в будущем (наверное в скором)
то что переформатирование во власти произойдет и ежу понятно
посему прямолинейность Ваших вопросов говорит лишь о незрелой оценке окружающего
Экс-премьер Юлия Тимошенко, которая содержится в Качановской исправительной колонии в Харькове, объявила голодовку с 20 апреля.
"Ровно в шестнадцать часов сорок минут Васисуалий Лоханкин объявил голодовку.
Он лежал на клеенчатом диване, отвернувшись от всего мира, лицом к выпуклой диванной спинке. Лежал он в подтяжках и зеленых носках, которые в Черноморске называют также карапетками.
Поголодав минут двадцать в таком положении, Лоханкин застонал, повернулся на другой бок и посмотрел на жену. При этом зеленые карапетки описали в воздухе небольшую дугу. Жена бросала в крашеный дорожный мешок свое добро: фигурные флаконы, резиновый валик для массажа, два платья с хвостами и одно старое без хвоста, фетровый кивер со стеклянным полумесяцем, медные патроны с губной помадой и трикотажные рейтузы.
- Варвара! – сказал Лоханкин в нос.
Жена молчала, громко дыша.
- Варвара! – повторил он. – Неужели ты в самом деле уходишь от меня к Птибурдукову?
- Да, - ответила жена. – Я ухожу. Так надо.
- Но почему же, почему? – сказал Лоханкин с коровьей страстностью.
Его и без того крупные ноздри горестно раздулись. Задрожала фараонская бородка.
- Потому что я его люблю.
- А я как же?
- Васисуалий! Я еще вчера поставила тебя в известность. Я тебя больше не люблю.
- Но я! Я же тебя люблю, Варвара!
- Это твое частное дело, Васисуалий. Я ухожу к Птибурдукову. Так надо.
- Нет! – воскликнул Лоханкин. - Так не надо! Не может один человек уйти, если другой его любит!
- Может, - раздраженно сказала Варвара, глядясь в карманное зеркальце. И вообще перестань дурить, Васисуалий.
- В таком случае, я продолжаю голодовку! – закричал несчастный муж. – Я буду голодать до тех пор, покуда ты не вернешься. День. Неделю. Год буду голодать.
Лоханкин снова перевернулся и уткнул толстый нос в скользкую холодную клеенку.
- Так вот и буду лежать в подтяжках, донеслось с дивана, - пока не умру. И во всем будешь виновата ты с инженером Птибуруковым.
Жена подумала, надела на белое невыпеченное плечо свалившуюся бретельку и вдруг заголосила:
- Ты не смеешь так говорить о Птибурдукове! Он выше тебя!
Этого Лоханкин не снес. Он дернулся, словно электрический заряд пробил его во всю длину, от подтяжек до зеленых карапеток.
- Ты самка, Варвара, - тягуче заныл он. – Ты публичная девка!
- Васисуалий, ты дурак! – спокойно ответила жена.
- Волчица ты, - продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. - Тебя я презираю. К любовнику уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом!
Упиваясь своим горем, Лоханкин даже не замечал, что говорит пятистопным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать.
- Васисуалий! Перестань паясничать, - сказала волчица, застегивая мешок. – Посмотри, на кого ты похож. Хоть бы умылся. Я ухожу. Прощай, Васисуалий! Твою хлебную карточку я оставляю на столе.
И Варвара, подхватив мешок, пошла к двери. Увидев, что заклинания не помогли, Лоханкин живо вскочил с дивана, подбежал к столу и с криком: «Спасите!» – порвал карточку. Варвара испугалась. Ей представился муж, иссохший от голода, с затихшими пульсами и холодными конечностями.
- Что ты сделал? – сказала она. – Ты не смеешь голодать!
- Буду! – упрямо заявил Лоханкин.
- Это глупо, Васисуалий. Это бунт индивидуальности.
- И я этим горжусь, - ответил Лоханкин подозрительным по ямбу тоном. – Ты недооцениваешь значения индивидуальности и вообще интеллигенции.
- Но ведь общественность тебя осудит.
- Пусть осудит, - решительно сказал Васисуалий и снова повалился на диван.
Варвара молча швырнула мешок на пол, поспешно стащила с головы соломенный капор и бормоча: «взбесившийся самец», «тиран», «собственник», торопливо сделала бутерброд с баклажанной икрой.
- Ешь! – сказала она, поднося пищу к пунцовым губам мужа. – Слышишь, Лоханкин? Ешь сейчас же. Ну! Оставь меня, - сказал он, отводя руку жены.
Пользуясь тем, что рот голодающего на мгновение открылся, Варвара ловко впихнула бутерброд в отверстие, образовавшееся между фараонской бородкой и подбритыми московскими усиками. Но голодающий сильным ударом языка вытолкнул пищу наружу.
- Ешь, негодяй! – в отчаянии крикнула Варвара, тыча бутербродом. – Интеллигент!
Но Лоханкин отводил лицо и отрицательно мычал. Через несколько минут разгоряченная, вымазанная зеленой икрой Варвара отступила. Она села на свой мешок и заплакала ледяными слезами.
Лоханкин смахнул с бороды затесавшиеся туда крошки, бросил на жену осторожный, косой взгляд и затих на своем диване. Ему очень не хотелось расставаться с Варварой. Наряду с множеством недостатков у Варвары были два существенных достижения: большая белая грудь и служба. Сам Васисуалий никогда и нигде не служил. Служба помешала бы ему думать о значении русской интеллигенции, к каковой социальной прослойке он причислял и себя. Таким образом, продолжительные думы Лоханкина сводились к приятной и близкой теме: «Васисуалий Лоханкин и его значение», «Лоханкин и трагедия русского либерализма», «Лоханкин и его роль в русской революции». Обо всем этом было легко и радостно думать, разгуливая по комнате в фетровых сапожках, купленных на Варварины деньги и, поглядывая на любимый шкаф, где мерцали церковным золотом корешки брокгаузовского энциклопедического словаря. Подолгу стаивал Васисуалий перед шкафом, переводя взоры с корешка на корешок. По ранжиру вытянулись там дивные образцы переплетного искусства: Большая медицинская энциклопедия, «Жизнь животных», пудовый том «Мужчины и женщины», а также «Земля и люди» Элизе Реклю.
«Рядом с этой сокровищницей мысли, - неторопливо думал Васисуалий, делаешься чище, как-то духовно растешь».
…
—Ты не смеешь голодать!
—Буду! —упрямо заявил Лоханкин.
—Это глупо, Васисуалий. Это бунт индивидуальности.
—И этим я горжусь, — ответил Лоханкин подозрительным по ямбу тоном.
…
Придя к такому заключению, он радостно вздыхал, вытаскивал из-под шкафа «Родину» за 1899 год в переплете цвета морской волны с пеной и брызгами, рассматривал картинки англо-бурской войны, объявление неизвестной дамы, под названием: «Вот как я увеличила свой бюст на шесть дюймов» – и прочие интересные штучки.
С уходом Варвары исчезла бы материальная база, на которой покоилось благополучие достойнейшего представителя мыслящего человечества.
Вечером пришел Птибурдуков. Он долго не решался войти в комнаты Лоханкиных и мыкался по кухне среди длиннопламенных примусов и протянутых накрест веревок, на которых висело сухое гипсовое белье с потеками синьки. Квартира оживилась. Хлопали двери. Проносились тени, светились глаза жильцов, и где-то страстно вздохнули: мужчина пришел.
Птибурдуков снял фуражку, дернул себя за инженерский ус и, наконец, решился.
- Варя, - умоляюще сказал он, входя в комнату, - мы же условились…
- Полюбуйся, Сашук! – закричала Варвара, хватая его за руку и подталкивая к дивану. – Вот он! Лежит! Самец! Подлый собственник! Понимаешь, этот крепостник объявил голодовку из-за того, что я хочу от него уйти.
Увидев Птибурдукова, голодающий сразу же пустил в ход пятистопный ямб.
- Птибурдуков, тебя я презираю, - заныл он. – Жены моей касаться ты не смей. Ты хам, Птибурдуков, мерзавец! Куда жену уводишь от меня?
- Товарищ Лоханкин, - ошеломленно сказал Птибурдуков, хватаясь за усы.
- Уйди, уйди, тебя я ненавижу, - продолжал Васисуалий, раскачиваясь, как старый еврей на молитве, - ты гнида жалкая и мерзкая притом. Не инженер ты – хам, мерзавец, сволочь, ползучий гад и сутенер притом!
- Как вам не стыдно, Васисуалий Андреевич, - сказал заскучавший Птибурдуков, - даже просто глупо. Ну, подумайте, что вы делаете? На втором году пятилетки…
- Он мне посмел сказать, что это глупо! Он, он, жену укравший у меня! Уйди, Птибурдуков, не то тебе по вые, по шее то есть, вам я надаю.
- Больной человек, сказал Птибурдуков, стараясь оставаться в рамках приличия.
Но Варваре эти рамки были тесны. Она схватила со стола уже засохший зеленый бутерброд и подступила к голодающему. Лоханкин защищался с таким отчаянием, словно бы его собирались кастрировать. Птибурдуков отвернулся и смотрел в окно на конский каштан, цветущий белыми свечками. Позади себя он слышал отвратительное мычание Лоханкина и крики Варвары: «Ешь, подлый человек! Ешь, крепостник!»
На другой день, расстроенная неожиданным препятствием, Варвара не пошла на службу. Голодающему стало хуже.
- Вот уже рези в желудке начались, – сообщил он удовлетворенно, - а там цинга на почве недоедания, выпадение волос и зубов.
Птибурдуков привел брата – военного врача. Птибурдуков – второй долго прикладывал ухо к туловищу Лоханкина и прислушивался к работе его органов с той внимательностью, с какой кошка прислушивается к движению мыши, залезшей в сахарницу. Во время осмотра Васисуалий смотрел на свою грудь, мохнатую, как демисезоное пальто, полными слез глазами. Ему было очень жалко себя. Птибурдуков-второй посмотрел на Птибурдукова-первого и сообщил, что больному диеты соблюдать не надо. Есть можно все, например, суп, котлеты, компот. Можно также – хлеб, овощи, фрукты. Не исключена рыба. Курить можно, конечно, соблюдая меру. Пить не советует, но для аппетита неплохо было бы вводить в организм рюмку хорошего портвейна. В общем, доктор плохо разобрался в душевной драме Лоханкиных. Сановито отдуваясь и стуча сапогами, он ушел, заявив на прощание, что больному также не возбраняется купаться в море и ездить на велосипеде.
Но больной не думал вводить в организм ни компота, ни рыбы, ни котлет, ни прочих разносолов. Он не пошел к морю купаться, а продолжал лежать на диване, осыпая окружающих бранчливыми ямбами. Варвара почувствовала к нему жалость. «Из-за меня голодает, - размышляла она с гордостью, - какая все-таки страсть. Способен ли Сашук на такое высокое чувство?» И она бросала беспокойные взгляды на сытого Сашука, вид которого показывал, что любовные переживания не помешают ему регулярно вводить в организм обеды и ужины. И даже один раз, когда Птибурдуков вышел из комнаты, она назвала Васисуалия «бедненьким». При этом у рта голодающего снова появился бутерброд и снова был отвергнут. «Еще немного выдержки, - подумал Лоханкин, - и не видать Птибурдукову моей Варвары».
Он с удовольствием прислушивался к голосам из соседней комнаты.
- Он умрет без меня, - говорила Варвара, - придется нам подождать. Ты же видишь, что я сейчас не могу уйти.
Ночью Варваре приснился страшный сон. Иссохший от высокого чувства Васисуалий глодал белые шпоры на ногах военного врача. Это было ужасно. На лице у врача было покорное выражение, словно у коровы, которую доит деревенский вор. Шпоры гремели, зубы лязгали. В страхе Варвара проснулась.
Желтое японское солнце светило в упор, затрачивая всю свою силу на освещение такой мелочишки, как граненая пробка от пузырька с одеколоном «Турандот». Клеенчатый диван был пуст.
Варвара повела очами и увидела Васисуалия. Он стоял у открытой дверцы буфета, спиной к кровати, и громко чавкал. От нетерпения и жадности он наклонялся, притопывал ногой в зеленом носке и издавал носом свистящие и хлюпающие звуки. Опустошив высокую баночку консервов, он осторожно снял крышку с кастрюли и, погрузив пальцы в холодный борщ, извлек оттуда кусок мяса. Если бы Варвapa поймала мужа за этим занятием даже в лучшие времена их брачной жизни, то и тогда Васисуалию пришлось бы худо.
Теперь же участь его была решена.
-- Лоханкин! - сказала она ужасным голосом. От испуга голодающий выпустил мясо, которое шлепнулось обратно в кастрюлю, подняв фонтанчик из капусты и морковных звезд. С жалобным воем кинулся Васисуалий к дивану. Варвара молча и быстро одевалась.
-- Варвара! -- сказал он в нос. -- Неужели ты, в самом деле, уходишь от меня в Птибурдукову? Ответа не было.
-- Волчица ты, - неуверенно объявил Лоханкин, - тебя я презираю, к Птибурдукову ты уходишь от меня.."(с)
Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Нина Карпачева требует от генерального прокурора Виктора Пшонки возбудить уголовное дело и отстранить от выполнения должностных обязанностей всех причастных к факту грубого обращения с экс-премьер-министром Юлией Тимошенко во время ее конвоирования из колонии в больницу.
Европейский Союз ожидает разъяснений Украины в связи информацией о возможном избиении бывшего премьер-министра, лидера партии «Всеукраинское объединение «Батьківщина» Юлии Тимошенко при ее переводе 20 апреля из Качановской исправительной колонии 54 в Центральную клиническую больницу «Укрзализныци» в Харькове.
який срач напередодні ЄВРО 2012 назріває! так і до бойкоту недалеко.
А кем был данный факт установлен? Демагогами из БЮТ и адвокатом дьяволицы?Уполномоченный Верховной Рады по правам человека Нина Карпачева требует от генерального прокурора Виктора Пшонки возбудить уголовное дело и отстранить от выполнения должностных обязанностей всех причастных к факту грубого обращения с экс-премьер-министром Юлией Тимошенко во время ее конвоирования из колонии в больницу.
Так все они только брехать и умеют, как и ихняя хозяйка...
Слышали мы уже и про "издевательства" над ней, и про пытки и про синяки и тд и тп...
И многие на западе уже поняли, что все это спектакль.
Только вот бюторасты до сих пор думают, что еще кто-то верит в этот фарс...
Собаки брешут, караван идет...
следующая ложь будет про её групповое изнасилование конвоирами.![]()
http://forum.pravda.com.ua/read.php?2,212228011 приколисты...![]()
Я люблю цю країну навіть без кокаїну.
| Головна | Афіша | Новини | Куди піти | Про місто | Фото | Довідник | Оголошення | |
| Контакти : Угода з користивачем : Політика конфіденційності : Додати інформацію |
copyright © gorod.dp.ua. Всі права захищені. Використання матеріалів сайту можливо тільки з дозволу власника. Про проєкт :: Реклама на сайті |
|
Bookmarks